В середине дождя. Роман - Олжас Жанайдаров

– Сережа будет вести конкурс до упора. Иногда я думаю, что нельзя быть таким правильным.

Я глядел в огонь. Катя продолжила:

– На прошлой неделе он помогал ребятам из своей группы пересдавать экзамен. Ходил к преподавателю, разговаривал с ним, убеждал. Сам-то он этот экзамен давно сдал. Но не помочь не мог. Сережка считает, что раз он является старостой группы, значит, он ответственен за нее. Все четыре года, что мы вместе, мягко борюсь с его альтруизмом.

– Лучше бороться с альтруизмом человека, чем с его эгоизмом.

– С этим не поспоришь. Но это так… Женское собственничество. А еще – желание сберечь его.

Катя расправила шапку на коленках.

– Расскажи-ка мне о своей девушке, – сказала она.

Я задумался. Никто никогда не спрашивал меня о моей молчаливой подруге. И, правда, что о ней можно рассказать?

– Я тебя смутила? – спросила Катя, видя мое затруднение.

– Нет. Просто думаю, что рассказать. Я ведь и знаю-то ее меньше полугода.

– Это немало. За это время можно узнать, по крайней мере, какой у человека любимый фильм, любимая книга и любимое блюдо.

Я начал вспоминать. Фильмами и книгами моя девушка не интересовалась.

– Любимое блюдо… Скорее всего, пельмени. Не уверен, что любимое, но, когда я прихожу к ней в общежитие, мы едим только пельмени.

– Мне кажется, это любимая еда всех, кто живет в общежитии, – засмеялась Катя. – А какую музыку она слушает?

– Как раз в музыке у нее есть пристрастия. Точнее, одно пристрастие. Альбом «Fat of the Land» группы Prodigy.

– Хороший вкус.

– А еще она увлекается хиромантией.

– Замечательно. Она верит в судьбу?

– Да. У каждого она своя.

Про то, что во время оргазма цвет глаз моей молчаливой подруги менялся с серого на зеленый, я говорить не стал. Об этой особенности так сразу рассказать было затруднительно.

– Твоя девушка права. У каждого своя судьба, – сказала Катя. – Тебе, наверно, странно, что я спрашиваю о твоей девушке, а не о тебе?

Я пожал плечами. Она сказала:

– Просто тебя я, кажется, знаю и так…

Она замолчала, как мне показалось, недоговорив. Костер медленно догорал. Викторина закончилась, Сергей недалеко от нас разговаривал с ребятами.

– Скажи мне, какая в детстве у тебя была любимая книга? Лет в десять? – прервала Катя молчание.

Она глядела на тарелочку в снегу. Я долго думал. Потом сказал:

– Наверно, произведения Носова про Незнайку.

Услышав это, Катя мельком взглянула на меня, а затем вновь опустила взгляд. У меня опять возникло чувство, что я сказал что-то не то.

– Ты надеялась услышать что-то другое? – спросил я.

– Нет. Ты ответил как раз верно…

Катя и вправду что-то недоговаривала.

– Кстати… Мой любимый фильм ты уже знаешь. Из еды я больше всего люблю круассаны и кофе со сливками, а моей настольной книгой является «Маленький принц» Сент-Экзюпери. Что, в общем, не удивительно, – сказала она. – Вот так. Чтобы узнать это, тебе понадобился всего один день. Видишь, как все просто?

– Одна девочка давным-давно сказала мне, что я похож на Маленького принца, – сказал я.

– Возможно, она была права.

К нам подошел Сергей.

– Ну что скучаем-мерзнем? Почему в викторине не участвовали? – спросил он.

– Мы для нее слишком умные, – показала ему язык Катя.

– А для снобов я устрою отдельную викторину. И никакой там тебе Франции не будет!

Он взял Катю за руку и поднял с бревна. Втроем мы направились к пансионату. В холле, пожав мне руку на прощанье, Сергей напомнил, что завтра экскурсия.

Но экскурсию в Кострому, на которую я записался по настоянию своих новых друзей, я проспал. Будильник решил подвести меня в очередной раз. Когда я проснулся, он показывал «4:33». Стрелки застыли, словно ночью им приснился страшный сон. Поднявшись с кровати, я потопал в ванную.

Погода на улице была такой же чудесной, как и вчера. Второе зимнее утро словно было сделано под копирку с первого: голубое небо кристальной чистоты, свежий морозец, сияющий снег под ногами. Лишь место у костра выглядело по-другому – перетоптано, смято: как лицо пьяницы с похмелья.

В столовой было тихо. По залу с сонными лицами бродила пара человек. Я сел за пустой столик и пододвинул себе холодную кашу. Сергей и Катя уже наверняка едут в автобусе.

Возвращаясь после завтрака в пансионат, я увидел игровой клуб и решил туда зайти. Сегодня там должно быть меньше людей.

Но я ошибся. В тире находилось три человека: два парня увлеченно объясняли девушке, как надо правильно стрелять. Они поочередно брались за ружье, девушка с удовольствием их слушала, а затем с таким же удовольствием стреляла и промахивалась. Я их узнал: эти студенты встретились мне вчера в лесу. Некоторое время я стоял, гадая, кто кому и кем приходится в этих тройственных отношениях. Затем перешел в бильярдную.

В бильярдной оказалась девушка, больше никого. Она стояла у стены, держа в одной руке кий, а в другой – сигарету. Ей было лет двадцать. Одета в шерстяной свитер и потертые джинсы. Бросив на меня мимолетный взгляд, девушка продолжила сосредоточенно курить. Глубоко затягиваясь, она выпускала дым на тонком выдохе. Сизые кольца, растворяясь, поднимались к потолку.

– Черт, где он там бродит? – вдруг спросила она вслух.

Фраза, как и сигаретный дым, повисла в воздухе. Я молчал, не решаясь почему-то ни уйти, ни что-либо ответить. Девушка докурила сигарету и вдавила ее в блюдце-пепельницу. Окурок послушно скукожился.

– Ты умеешь играть? – обратилась она ко мне.

У нее был низкий голос и порывистые движения. Короткая прическа была взъерошена. Глядеть в глаза она не любила.

– Играл пару раз, – сказал я.

– Новичкам везет. Держи.

Она протягивала второй кий. Я снял куртку, повесил на крючок, взял кий.

– Пока этого придурка дождешься, с ума сойдешь. Ведь знает же, что ненавижу ждать. Иди, разбивай.

Я подошел к столу и вскинул кий. Удар получился неудачным – «пирамида» почти не шелохнулась. Девушка покачала головой:

– Тяжелый случай.

Она вогнала шар в лузу. Затем второй и третий. Потом посмотрела на меня и улыбнулась – в первый раз. Улыбка ее преобразила. Ее даже можно было назвать симпатичной.

– А почему на экскурсию не поехал? – спросила она.

– Проспал.

– Чудак. Ты сюда спать приехал?

– Нет. Еще кушать.

Она засмеялась и вновь прицелилась. Я оглядел стол, оценивая свои шансы: на одном везении выиграть не смогу. Еще один шар залетел в лузу.

– А я в городе была. Три раза! Все эти монастыри и крепости у меня в печенках сидят. Полный отстой! – сказала она.

Церемонность не была ей свойственна. Я наконец забил пару шаров. Она закурила новую сигарету. И в ответ загнала три шара.

– С таким удовольствием я сто лет не играла. Не знаешь, почему?

– Догадываюсь.

Она уверенно выиграла эту партию. Затем сказала:

– Давай еще.

Не дожидаясь моего ответа, начала складывать шары в «пирамиду». Сложив, взяла кий:

– Теперь моя очередь разбивать.

В зал зашел парень и, встав на пороге, оглядел меня мутным взглядом. Его волосы доходили до плеч, одет он был в серое пальто и кожаные обтягивающие штаны. На ногах красовались «гриндера». В руке он держал початую бутылку пива.

– А это еще кто? – спросил он девушку, показав на меня бутылкой.

– Мой знакомый. Играет в бильярд, как бог.

– Да-а?

Парень поставил бутылку на стол. Девушка ткнула его кием в бок.

– Ты где шлялся? – спросила она.

Он обнял ее, что-то сказал. Она засмеялась. Я прислонил свой кий к стене, поняв, что второй партии не будет.

– Пока, – сказал я, надевая куртку, девушке.

– Пока-пока, – кивнула она.

Обо мне она уже забыла. Впрочем, я даже не узнал, как ее зовут.

За обедом Сергей и Катя рассказывали мне об экскурсии. «С твоей стороны было свинством проспать ее. Ты разве сюда спать приехал?» – заметил Сергей. Катя намазывала бутерброд и с теплой строгостью во взгляде смотрела на меня. Так смотрят сестры на братьев. А после обеда мы втроем пошли кататься на лыжах.

Конец ознакомительного фрагмента.